— До нас дошло, что древние гордились своими знаниями, но какую выгоду это им принесло? Я думаю — мы счастливей. Им приходилось работать всю свою жизнь, чтобы сделать вещи, которые они сделали, и узнать все знания, которыми они обладали, и они не могли есть больше или спать или пить больше, чем мы. Но сейчас они давно исчезли с Земли, и все их труды — вместе с ними, а их знания утеряны.

— Но и мы когда-нибудь исчезнем, — сказал Дождевое Облако.

— И мы оставим так много, что это удовлетворит тех, кто придет после, — ответил я.

— Возможно, ты прав, Красный Ястреб, — сказал Дождевое Облако, — но я не могу отделаться от желания знать больше, чем знаю сейчас.

Второй марш тоже происходил ночью и был немного длиннее, чем первый. Светила яркая Луна, и ночь в пустыне была светлой. Третий марш был около двадцати пяти миль; четвертый — короткий, около десяти миль. Тут мы удалились от канала древних и направились в юго-западном направлении к каналу, за которым следовали ручьи, позволяющие делать короткие переходы, и направились к озеру, которое наши рабы называют Медвежьим.

Путь был хорошо известен нам, и мы знали, что впереди у нас пятый изнуряющий марш, самый ужасный, намного более худший, чем все остальные. Он проходил через твердую рваную почву пустыни, и на пути нас ждали высокие горы. Сорок пять миль нам придется добираться от одной водяной ямы до другой.

Даже для всадников это был бы тяжелый переход, но со скотом и овцами, которых следовало гнать по этой безводной пустыне, это было кошмарное предприятие. Каждое животное, у которого сохранялось достаточно сил, несло солому, зерно или камыш в сумках, чтобы мы не слишком зависели от редкой пищи пустыни для такого огромного каравана; но воды мы не могли собрать в достаточном количестве для скота. Мы везли достаточно воды, чтобы во время долгих маршей обеспечить водой женщин и детей до шестнадцати лет, а на коротких маршах — для кормящих матерей и детей до десяти лет.