У нас сложились странные отношения с ним - он не был для нас ни учителем, ни другом на всю жизнь, но, знаете, встречаешь порой человека, который, в общем-то, для других не представляет ничего особенного, разве что, вероятно, кажется немного не от мира сего в их повседневной суматошной жизни - таких с легкой насмешкой называют "созерцателями", но для тебя этот человек значит нечто большее, чем просто встречный, только тем, что он встречный и идет вроде бы против твоего и своего течения, и ты начинаешь тянуться к нему, пусть даже совсем безответно, а получаешь от него куда больше, чем от самого рьяного педагога.

Мы играли во дворе целый день. Я не помню, был ли в тот раз Сойкин вместе с нами, - память ведь тоже стареет, наравне с телом, по каким-то своим законам, обязательным для каждого - просто мы гоняли мяч или играли в "зайчики" и вдруг словно провалились, нет, нас оглушило, как при падении, но глаза не заполнила пелена слепоты - мы точно нырнули в другой мир.

Мы стояли посреди равнины, плоской и кочковатой, была ночь, и на черном небе светили звезды.

Мы сразу почувствовали что-то неладное. Мы - это я и Гошка, и тотчас поняли, _ч_т_о _э_т_о _т_а_к_о_е_: наши тела облегали скафандры, и все кругом заливал красный мертвый свет.

Мы обернулись, резко, будто по команде, и увидели человека - он лежал, скорчившись, на земле, тоже в скафандре, и не шевелился, сжимая в мертвой руке длинный стержень с красным фонарем на конце - как факел, подумали мы тогда.

Нам стало страшно, мы, кажется, закричали, отпрянули назад, и разом яркое солнце залило двор, припекая наши головы, а неподалеку стоял Сойкин и внимательно и чуть грустно смотрел на нас.

- Это вы? - крикнули, или нет, прошептали мы тогда одновременно.

- Что - я? - пожал плечами Сойкин, - Это игра, моя игра и ваша тоже.

Я не помню, что же было тогда, во дворе, игра, которую затеял с нами Сойкин - если игра интересна, она перерастает в правду, уж по крайней мере для детей, - или все произошло на самом деле, ведь говорили же, что Сойкин изобретатель, хотя нет, с тех пор я больше не слышал о мгновенной переброске в другое пространство, и я не помню всех слов Сойкина - они утонули в свершившемся факте, так что мне остается только предполагать, что не сказал нам Сойкин.