— Да-да, он хочет! — прозвенела Замарашка. Ее легкий голос подействовал, как обезболивающее — он делал светлее все неприглядное, что меня сейчас окружало.

— Ну… могу и поиграть… с ребенком, — выдавил я. Внезапно стала понятна абсурдность происходящего: войти к незнакомым людям и устроиться на заплеванном полу играть с чужим ребенком;..

— Людские игры бывают непросты, — вздохнула тетя Роза.

Небритый мужчина вдруг с усилием поднялся со своих тряпок, подошел ко мне и заглянул прямо в лицо. Он несколько секунд стоял и разглядывал меня, будто вчитываясь в мелкие буквы.

— Ну, что ж… — сказал он резким скрипучим голосом. — Он первый, кто пришел.

Я окончательно решил, что пора сматываться, но не смог этого сделать. Не знаю, почему. Было какое-то наваждение — липкое и вязкое, как сон на тяжелый желудок.

— Сядь ко мне, — сказала женщина. Я послушно подошел и опустился на табуретку. Во мне еще не угас здравый смысл, он из последних сил боролся, но меня все плотнее укрывала пелена безволия и слабости.

— Помяни нашу бабушку, — произнесла тетя Роза и слабым кивком указала в сторону кровати, где под серым одеялом проглядывали очертания маленького тщедушного тела.

— Бабушка умерла, — вздохнула Замарашка и, подойдя к кровати, погладила одеяло.

«Ну, дела! — подумал я. — Нашли время играть…»

Тем временем передо мной появился стакан с чем-то мутным, похожим на сильно разбавленное молоко. То ли брага, то ли паршивый самогон.

— Помяни бабушку, — проскрипел из своего угла мужчина. — По-людски чтоб…

Я сделал глоток. На вкус это был какой-то травяной отвар с примесью уксуса.

— Что это? — невольно поморщился я.

— Пей, — голос женщины стал холодным и твердым.

Я что-то пробормотал, слабо пытаясь протестовать, но снова подействовали неведомые чары. И я начал пить. Женщина внимательно смотрела мне в глаза, пока я не влил в себя весь стакан.