Он беззвучно мяукнул на нее сквозь стекло витрины.

Испытывая приступ отвращения, она пошла к телефонной будке и заглянула в нее сквозь грязное стекло. Лонни сложил кольцом большой и указательный пальцы и подмигнул ей. Потом опустил десятипенсовик в телефонный аппарат и заговорил с кем-то. Сквозь стекло не было слышно, как он смеялся. Как того кота. Она оглянулась, но теперь витрина была пуста. В сумраке помещения она видела перевернутые стулья на столах и старика, подметавшего шваброй пол. Когда она оглянулась назад, она увидела, как Лонни стал что-то записывать. Он отложил ручку, взял листок бумаги - она видела записанный на нем адрес - сказал еще пару слов, потом повесил трубку и вышел из будки.

Немного гордясь собой, он помахал ей адресом.

- Все в поряд... - Его взгляд устремился мимо нее и он нахмурился. Куда девалось такси?

Она обернулась. Такси исчезло. Там, где оно стояло, была только обочина тротуара, да в сточной канаве лениво шевелились несколько клочков бумаги. На другой стороне улицы хватались друг за друга и хихикали двое ребятишек. Дорис заметила, что у одного из них была изуродована рука, она походила на клешню - Дорис подумала, что министерство здравоохранения должны были бы заботить такие вещи. Дети посмотрели на другую сторону улицы, увидели, что она наблюдает за ними и, хихикая, снова бросились в объятия друг друга.

- Ну... я не знаю... - сказала Дорис. Она почувствовала себя потерявшейся и немного оцепеневшей. Из-за жары, ветра, который дул ровно, без порывов, как из печки; свете, густого, как краска...

- Который был час? - вдруг спросил Фарнхем.