— Я все понял, — пролепетал лейтенант и поспешил обратиться к Зое. Он понимал, что даже если она в порыве чувств и начнет метаться по комнате и возмущенно размахивать руками, то после выступления Славы он это выдержит с легкостью.

— Не могли бы вы все же рассказать мне и в подробностях, что вы делали с того момента, когда приехали на турбазу? — произнес он.

— Охотно, — сказала вместо Зои моя бабушка, решив, что достаточно уже намолчалась и наслушалась других, пришла и ее очередь поведать о своих подозрениях. — Я удалилась к себе в комнату и начала распаковывать вещи. Даша и Таня должны были жить вместе со мной, поэтому они тоже были в комнате. Зоя в это время хлопотала на кухне, а Вася со Славой что-то делали в своих апартаментах. Никто из нас из дома не выходил.

— Вы так твердо в этом уверены? — недоверчиво переспросил у бабушки лейтенант.

— Молодой человек, — с достоинством произнесла моя бабушка, — я прожила долгую жизнь и не намерена на старости лет обманывать милицию.

Если я говорю, что никто не выходил, значит, так оно и было. Слух у меня отличный, а перегородки в этих домиках носят чисто символический характер.

Слышен каждый звук, поэтому я могу ручаться, что ни мой зять, ни внук из дома не выходили. Да это и невозможно было сделать, так как дождь лил как из ведра и высунуть нос наружу никто из нас не рискнул бы.

— Но все же ваши внуки оказались на улице, — продолжал настаивать дотошный милиционер.

— Они пошли за спичками, — со страдальческим выражением лица пояснила бабушка. — И дождь тогда уже прекратился. Все сразу же повалили на улицу, поэтому, что бы ни говорил тот человек, у моих внуков даже не было возможности незамеченными подобраться к машине. Спросите вашего Суреныча, он вам скажет, что вышел из дома тоже сразу же после дождя. Его дом соседствует с нашим, значит, возле машины они оказались в одно время.