– А как ты вышел на этого капитана?
– Так ведь он пограничник, последние пять лет только и делал, что курьеров Еврони вылавливал. А когда понял, что перспективы нет и его спишут на берег вместе с крейсером, решил обеспечить себе старость. Вот и связался с гундешманцами. А они уже нам предложение передали.
– Так, так, – Злюхин задумался. – Считаешь, подвоха нет?
– Чисто, Яков Дормидонтович, исключительно беспроигрышное дело!
– Капитана проверяли?
– Его «гундосы» знают как родного. Я же говорю, пять лет он им кровь портил.
– Ты думаешь, они отличают нас одного от другого?
– Ну, мы же их отличаем. Да и за пять лет можно было одного-то врага изучить вдоль и поперек.
– Ладно. Встретим, посмотрим. Где, говоришь, на Мелините?
– Да.
– Ну, смотри, Бушелье! Если не получится и ты меня окончательно разоришь, лично придушу.
– Все будет правильно, Яков Дормидонтович, – весь такой элегантный Жорж зацепил большим пальцем верхний зуб, а затем чиркнул под подбородком. – Клянусь, бл...ик мне в монитор.
Гундешманский наркобарон Долариан Еврони был крайне расстроен. Ему даже не лезли в глотку изысканные деликатесы. А уж в чем, в чем, в еде Еврони был исключительно разборчив, и любое блюдо на его столе отличалось завидным вкусом и баснословной дороговизной. Поставщики его кухни не стеснялись назначать запредельные цены, но зато гарантировали, что таких продуктов не поставляют больше никому в Галактике, даже Гундешманскому Тирану. Клялись они собственными жизнями, и Еврони им верил. Ведь не настолько они были глупы, чтобы врать при таком закладе.
Сегодня к обеду подавались тушеные лапки фрагранских змей, которых барону привезли по специальному заказу прямо с заболоченной планеты Фрагранс-не-Воньс, и знаменитая шато-баланд – похлебка из настоящих французских крыс, выловленных в подвалах знаменитой Бастилии строго четырнадцатого июля.