– Мидии, – снова встрял раб, возвращаясь в трюм теперь уже с мешком на плечах.

– Я и сказал – мидии, – Еврони запустил ему вслед пустой тарой. – Поправлять он меня будет!.. Сто малахаев за банку... Прямо с Каракумского побережья. Там у одного моего приятеля океанская ферма, он их сам выращивает. Специальный вид, только для меня.

– В Каракумах мидий выращивает? – усомнился Зигфрид. – На Земле?

– Ну, а где еще? – язвительно спросил Долариан.

– Ладно, – сдался Безногий. – Этот груз, и все?

Он указал на вереницу грузовиков.

– Еще пассажирку одну Якову доставите, а я ему по гиперсвязи передам, что с ней делать.

– У меня отдельных удобств нет, – нахмурился Зигфрид. – И паек флотский.

– Ничего, я ей с собой котомку соберу, – Еврони махнул на последний грузовик в очереди. На его фургоне красовалась надпись «Блеваши унд жижа» (в переводе с гундешманского: «Мясные пирожки и напитки»). – Вот ознакомьтесь, моя дочь Рубелия.

По грузовому пандусу вспорхнула совсем юная гундешманочка в потертых розовых джинсах, утепленной кожаной куртке и модных темных очках. На ее милой зеленой мордашке играла застенчивая улыбка. Для разумной ящерки она была даже симпатичной и ничем не походила на жирного, жабообразного папашу.

– Салют, Жорж! Хай, капитан! – воскликнула она по-русски, причем без акцента.

В целом, осложнений от ее присутствия на борту Зигфрид не предвидел, но все равно насупился. Любые поспешные коррективы даже в самом идеальном плане чаще всего выходили боком. Это Безногий усвоил давно и прочно. Но отказаться он не мог, а потому смирился и вяло кивнул.

– Поднимайтесь, барышня, на главную палубу. Выбирайте любую каюту.

– Ой, как здорово! – Рубелия похлопала в ладоши. – Я полечу на самом настоящем крейсере! А стрелять вы будете?

– Если найдется в кого, – буркнул Зигфрид. – Вообще-то, я видел на орбите один броненосец...

– Это мой! – запротестовал Долариан. – Я его на распродаже купил, когда на Клоакии откупные какому-то Безногому собирали.