И швырнул под ноги дружинникам какой-то мерзкий, склизкий ком. В гуще полуразложившейся плоти явственно различался окислившийся свинцовый шарик. Это была пуля — та самая, выпущенная Тихоном. Главарь оскалился, разглядывая врагов. И вдруг, презрительно сплюнув коричневатой жижей, направился прочь. Словно добивать ослабших врагов было выше достоинства главаря клана.

Не следовало умиляться благородству жеста: это понятие неизвестно мутам. Просто вождь продолжал держать марку: он продемонстрировал силу и «бросил кость» своим «шестеркам». Теперь уж и им предстояло доказать свое место в иерархии клана. Те, кто только что были зрителями, неторопливо поднимались с камней площади и неспешно брали ослабших врагов в кольцо. Это были особо приближенные, а стало быть, наиболее крупные и сильные особи — разумеется, после главаря. Происходи все это за пределами Поля Смерти, даже против такого количества врагов все еще можно было бы драться.

Теперь шансов отбиться не было.

Главарь с комфортом развалился в сторонке, прямо на горячих камнях мостовой. За происходящим он наблюдал из-под полуприкрытых век, наслаждаясь проникающим излучением Поля Смерти. Говорят, это излучение усиливает способность нео к регенерации. Неудивительно, что пуля Тихона была так быстро отторгнута организмом мута. Да и эти его прихвостни, видать, махровые, отборные особи: на их же более слабых сородичей излучение действует не лучше, чем на людей. В воздухе витало характерное марево, кожа на морде главаря пузырилась и лопалась под воздействием Поля, но тот лишь рычал от удовольствия: он был в любимой среде.

Чего нельзя было сказать о дружинниках. Три меча в слабеющих руках — против десятка стальных заточек, дубин, утыканных ржавыми гвоздями, тяжелых копий, умело сделанных из ржавой кривой арматуры. Не стоило обольщаться: с этим неказистым на вид оружием муты обращаются ловко.