— Ты не перестаешь меня удивлять с самого начала нашего знакомства.

— Я тебя смущаю?

— Уже нет. Лучше расскажи, как ты оказалась дочерью Гуннерсона.

Ицки повертела чашечку с шоколадом в руках и отставила ее в сторону.

— Ладно, почему бы и нет. В принципе все просто. Гуннерсон был близким другом отца, помогал ему вести дела в Европе. А четыре года назад сообщество якудза разделилось на две ветви. Новая группа называла себя сыновьями неоновой хризантемы. Естественно, им тоже было нужно пространство для работы, поэтому начался передел сфер влияния, который потом назвали войной бледной и неоновой хризантемы. В той войне клан Озава был уничтожен практически полностью. Еще перед тем, как раздались первые выстрелы, отец отправил меня к Гуннерсону. Сказал, чтобы я возвращалась, когда там все закончится. Война давно закончилась, вот только возвращаться мне было некуда. Отец погиб, старшая сестра исчезла. И Гуннерсон сказал, что он очень многим обязан моему отцу, поэтому постарается заменить его. Вот поэтому я здесь.

— Извини, — сказал Мышонок.

— За что извинить?

— За то, что заставил снова тебя это вспомнить.

— А я и не забываю, — очень серьезно сказала Ицки, — я никогда этого не забуду. Я помню каждого, кто повинен в гибели моей семьи, и я поклялась себе, что обязательно отомщу им.

Ицки говорила с такой убежденностью, что у Мышонка даже мурашки побежали по спине. Не хотел бы он оказаться в числе врагов этой странной и опасной девушки.

— Ладно, забыли. Я сюда пришла за удовольствием, а пока у нас не свидание, а сплошной клубок проблем. Давай лучше ты о себе расскажешь.

— Ты же читала мое резюме и протокол собеседования, — ухмыльнулся Мышонок.

— Читала, конечно. Но этого, как ты понимаешь, слишком мало.

— Что я могу о себе рассказать? Учеба. Работа. Провалы. Удачи. Все как у всех.

— А почему ты занялся Сетью?