Выйдя из дверей школы, Петя прошел асфальтовой дорожкой мимо физкультурного зала - краснокирпичного здания, построенного недавно и соединенного со школой внутренним переходом. Затем свернул на дорожку из гравия, чтобы через две калитки и задний дворик выйти к трамваю, так получалось скорее. В этот дворик выходили окна и крыльцо коммунальной квартиры для живших при школе учителей. В одной комнате уже много лет жила математичка, в другой - два года назад перебравшийся в Москву из Черновиц Григорий Александрович Когрин, то есть Герц. Петя заходил к нему с Лизой несколько раз и потому считал себя вправе, когда спешил, пройти через этот дворик. Герц приехал с женой по имени Наташа, и год назад у них родился ребенок. У крыльца стояла синяя коляска, подрагивало, а временами вздувалось на ветру детское белье, висевшее на веревках, протянутых меж столбов. Столбы огораживали маленькую детскую площадку: песочница доверху насыпана свежим песком, но в ней пока никто не играл. К ручке коляски привязана веревка, проведенная в открытую форточку (чтобы качать коляску, не выходя на улицу). Герц был рукодел и выдумщик.

- Что плетешься? - Кто-то крепкой ладонью хлопнул Петю по плечу. - Я в физзал заходил, спортивный костюм там оставил, а у меня сегодня тренировка.

От неожиданности вздрогнув, Петя обернулся и увидел волчье лицо Желватова.

- Ишь обставился и устроился! - Сплюнув, Юрка кивнул на окна Герца. Смышленый народец. День живет, два живет, а на третий - будто век здесь жил... Это мы по простоте все в дерьме да в помойке варазгаемся.

- Какой народец? - с неприятным чувством беззащитности и ущербности, что выдает этим вопросом свою сопричастность вышеупомянутому "народцу", еле решился спросить Петя.