— Он дрожит и, наверное, голоден.

Резолют кивнул:

— Давай, мальчик, пойдем.

Уилл, прихрамывая, сделал несколько шагов — плащ слетел с него — и вдруг остановился. Воркэльф оглянулся:

— Ты все равно пойдешь с нами, по доброй воле или нет. Выбирай, мальчик.

Ноздри Уилла раздулись.

— Меня зовут Уилл.

— А меня — Резолют, а это — Ворон. Ну давай, шевелись.

Подросток нахмурился:

— Это еще не все.

— В чем дело?

Уилл протянул дрожащую руку:

— Отдайте мне лист. Воркэльф поднял голову:

— Ты думаешь, я могу доверить его вору?

Ворон взял Резолюта за плечо:

— Это его добыча. Да он и не убежит.

Глаза Резолюта превратились в два серебряных полумесяца.

— Если потеряешь его, мальчик, то пожалеешь, что его не отобрал у тебя Хищник.

Подросток вскинул подбородок:

— Хищник никогда бы его у меня не отнял. И я его не потеряю.

Резолют надежно завязал бархатный мешочек и подал его Уиллу.

— А теперь пошли.

С глупой радостной улыбкой Уилл вытянул вперед руки.

Губы Ворона тронула чуть заметная улыбка.

— Пойдем, Уилл.

Седовласый пошел вслед за Уиллом, но подросток понимал: Ворон сделал это не из предосторожности. Вор усмехнулся, зная, что при первой возможности мог бы дать деру, хотя боль, пульсирующая в колене, ясно говорила, что далеко бы он не убежал. Кроме того, мужчина сказал что-то о еде. Если же он сейчас явится к Маркусу, мокрый, побитый и с пустыми руками, то у него и второй глаз закроется. Так что лучше выбрать полный желудок.

Бархатный мешочек согрел ему руки, и Уилл задумался о словах Резолюта. Пока он не увидел лист и не притронулся к нему, Уилл считал, что поставил перед собой достойную цель — стать королем Низины. Но когда воркэльф взял у него кошелек, он ощутил вдруг страшную внутреннюю пустоту и в этот момент осознал, что сама судьба назначила ему украсть этот лист. Какая именно тут была цель — неясно, и все же парень нутром чувствовал: все это неспроста и ему предназначено свыше эту цель осуществить.