Маркус и Фабия всегда брали Уилла на праздник Урожая, а вот остальным детям далеко не всегда так везло. Подросших девочек учили другим вещам (Луминия, правда, была не из их числа), а вот остальные сестры Уилла покорно задирали юбки. Мальчики в определенном возрасте показывали характер (Маркус называл это своеволием), уходили из дома и бесследно исчезали.

«Своеволие» с годами молодело. Побегам из дома способствовали побои и хвалебные песни, посвященные знаменитому вору — Азуру Пауку. Уилл помнил, как поначалу Маркус хвастался тем, что был его учителем, но впоследствии озлобился и вымещал на мальчишках свои горькие чувства. Вероятно, хозяин думал, что и они когда-нибудь его предадут и пойдут искать славы, как это сделал Паук.

Предательство в намерения Уилла не входило. Он собирался провернуть дело, не уступающее по масштабам работе Паука. Очень уж ему хотелось поразить Маркуса. Парень знал, что, придумав и осуществив подобную кражу, он сразу попадет в разряд «своевольных», однако похищенное сокровище он собирался отдать Маркусу, надеясь тем самым доказать преданность хозяину.

Тогда у него не будет никакого повода прогнать меня.

Убедившись, что в темной комнате не слышно ни единого дыхания, Уилл схватился за оконную раму и подтянулся на руках. Веревка, которую он по-прежнему удерживал пальцами ног, вползла вместе с ним. Подросток скорчился у подоконника. Вода, капавшая с мокрой одежды, образовала на полу небольшую лужу. Уилл внимательно изучал комнату. И что же это сердце так громко стучит?! Внизу, правда, так орали, что незамеченным мог бы пожаловать и дракон.

Он быстро отполз в другой конец комнаты. Свет с нижнего этажа проникал в щели между досками. Желтые полосы расчертили стулья, кровать и шкаф. Уилл знал, что, несмотря на то что он маленький и легкий, неровные доски непременно заскрипят, но не слишком беспокоился: пьяные ворки все равно ничего не услышат.