Не важно что.

Ваннис выключила изображение. Порывшись в разноцветной куче на полу, она извлекла белое платье из мерцающего шанта-шелка и оторвала от него кружевную оборку вместе с тонкой, как паутинка, туникой.

– Убери драгоценности, – бросила она через плечо, – и отыщи мне белые атласные туфли. Да нет, не эти – утренние.

Поймав красноречивый взгляд Йенеф, Ваннис рассмеялась. Горничная, вероятно, думает, что хозяйка сошла с ума.

«Возможно, так оно и есть – отчасти».

Сев за туалетный столик, Ваннис выбрала драгоценности из своей высокой прически и засмеялась снова.

Жаим понюхал воздух, идя за Брендоном по закругленной дорожке к огромному, сияющему золотым светом павильону. Искусственная ночь онейла, мягкая и прохладная, пахла влажной почвой, цветами и свежей водой. Можно было запросто поверить, что ты находишься на планете: огни жилых домов на той стороне, в девяти километрах, имитировали созвездия ночного неба. Жаим запрокинул голову, внезапно уяснив себе сложное устройство Ареса. Остро, как никогда прежде, он ощутил всю роскошь и утонченность культуры Дулу. Жилища в онейле Ареса сконструированы так, чтобы не только радовать глаз в ближайшем рассмотрении, но и создавать для противоположной плоскости иллюзию ночного неба.

Силуэт Брендона рисовался на пологом спуске к озеру – он смотрел на огни на том берегу. На миг Жаиму показалось, что все созвездия Ареса вращаются вокруг этой одинокой фигуры.

Потом ему вспомнились гулкие пространства Нью-Гластонбери на Дезриене и потрясенное лицо Брендона, когда Сновидение отпустило его. Жаим отогнал от себя это воспоминание и подошел к Брендону.

Они помолчали немного. Вода плескалась у берега, и невидимые лягушки выводили причудливый мотив. Линий округлых холмов проступали на фоне верхних огней. Слышался шум водопада, и дорожка вилась меж красивых деревьев. Большой изящный павильон, светящийся впереди, нипочем бы не выдержал настоящей непогоды.