Риста со вздохом плюхнулась на стул.

– Матри Масо тоже так говорит, но сказать можно все что угодно, чтобы ввести человека в заблуждение. Ведь такой ситуации никогда еще не было. Тебе-то хорошо, ты носишь траур по мужу, а мы, остальные, не знаем толком, как быть. Но все-таки, что на тебе за наряд? – Риста нахмурилась и взмахнула рукой, блеснув кольцами. – Что он означает?

– У нас теперь война, и самое время урезать расходы, – пояснила Ваннис.

Риста открыла и снова закрыла свой пухлый ротик, прикусила нижнюю губу и тихо засмеялась.

– Если ты введешь это в моду, НорСоту просто взбесится. Я слышала, у нее имеется сногсшибательное вышитое платье, которое она сделала на похороны их Архона, и еще хофнериадский парик – с бабочками. – Риста покрутила руками вокруг головы. – Но послушай, Ваннис, мы опаздываем.

Ваннис с улыбкой подумала: вот еще одно свидетельство разницы между супругой Эренарха и той, чьи претензии не поднимаются выше кавалерственной дамы. Ваннис наблюдала за Брендоном всю дорогу до павильона – он ведь мог изменить курс, пожелав сопровождать ее.

Этого он, конечно, не сделал – между тем она не сомневалась, что он знает, где она живет. Он не пытался связаться с ней со дня своего прибытия – впрочем, как показало ее тайное расследование, он вообще ни с кем не имел контактов, только однажды справился о мальчишке-рифтере со своего корабля, который был как-то связан с келли.

Это могло означать все что угодно – со временем она выяснит что. Главное, что на прием он явится один. И ей незачем приходить в одно время с ним, раз уж они не вместе.

Женщины вышли на освещенного фонарем дорожку. Ароматный бриз тронул их волосы и платья, и бегущая панель с тихим шорохом двинулась вдоль озера, к павильону.

Риста сплетничала об этой уродке, леди Ризьене Геттериус, которая отказалась взять к себе своего мужа – бедный гностор вынужден жить вместе с каким-то чиновником. Ристу это смешило.