И эта простота – не признак ли искреннего горя?

– Я скорблю о ваших братьях, – сказала она.

Он опустил глаза, и их взгляды встретились. Его взор не выражал ничего, кроме вежливой заинтересованности.

– А я – о вашем муже, – сказал он.

Как это понять?

Она попыталась еще раз, решив теперь немного рискнуть.

– Мне думается, теперь семье самое время объединиться.

Брендон внезапно сделал крутой поворот, и перед Ваннис вспыхнула целая радуга красок, когда они вклинились между двумя другими парами.

– Нам всем следует объединяться, – ответил он.

Неужели он и правда так глуп, как говорил Семион? Они так мало встречались до настоящего времени! Где найти отмычку, чтобы посмотреть, что скрывается за этими голубыми глазами – если там вообще что-то есть?

Но внезапно он спросил очень серьезно:

– Вас известили, что мой отец жив?

– Да, я слышала, – кивнула она. – Так это правда?

– Надеюсь, что пока еще правда, – пробормотал он.

– Что же теперь делать?

– Вернуть его обратно, – улыбнулся Брендон.

Танец кончился – прошло больше времени, чем она полагала. Брендон с поклоном передал ее первому подошедшему кавалеру.

Она с улыбкой ответила на поклон и приказала себе не смотреть ему вслед.

2

– Я думал, вы цените правду превыше всего, – сказал Анарис.

– Так и есть, – ответил Геласаар.

– Почему же тогда ваши советники не докладывали нам о Семионе?

– У правды много слоев.

– Софистика, – бросил Анарис.

Панарх прищурился с беззлобным удивлением.

– Тогда позволь выразиться по-другому: у восприятия много слоев.

– Либо вам рассказывали о происках Семиона, либо нет.

Панарх задумался, словно грезя наяву. Лоб его был гладок и спокоен. Анарис молча ждал, и дираж’у замер в его руках. Через некоторое время Панарх поднял глаза.