Ответ на этот вопрос раскрыл бы загадку жизни. - Ну ладно, я думаю, одному человеку не под силу знать все на свете даже такому ученому, как вы. Дженсен вытащил из заднего кармана брюк плоские золотые часы и с удовольствием поглядел на них: - Ценная вещица. Не меньше чем в полсотни обошлась, наверно. И бумажник у него - у меня - солидный: полным-полно башлей! Ловко я все обтяпал, правда? Уэйн промолчал. - А теперь за дело, - спохватился Дженсен. - Тело свое я припрячу так, чтобы оно само попалось на глаза легавым - то-то звону будет! Обрадуются нашли убийцу толстяка. И подумать только - начну новую жизнь с того, что окажу услугу полиции! - Его внимание переключилось на Уэйна. - Игрушка останется у меня и записи тоже. Вас я выпущу, как только доберусь туда, куда я собираюсь добраться. - Вы намерены освободить меня? - А почему бы нет? Я ведь исправился, стал совсем другим человеком, не так ли? Можете болтать, сколько влезет, кто вам поверит? - Он удовлетворенно хохотнул. - Впрочем, даже если и поверят, то что из того? Что они смогут со мной сделать? Можете подробно описать меня, сфотографировать, передать им отпечатки моих пальцев - им все равно меня не взять. Они не будут знать, кем я стану завтра или через неделю. - Но вы ведь обещали уничтожить проектор? - Кто, я? Зарезать курицу, несущую золотые яйца? Поищи другого дурака! Застегнув пиджак, он враскачку прошелся по комнате, стараясь не смотреть на обмякшее тело в кресле. - Я ведь сейчас могу идти куда мне вздумается, делать что захочется: пусть соберут хоть всех свидетелей на свете, мне наплевать - кто меня может опознать? Да пока эти легаши раскачаются, я уже буду другой. - Он весело хлопнул себя по ляжкам, как если бы в голову ему пришла блестящая идея: - Черт возьми, да я мог бы занять место шефа полиции и руководить погоней за самим собой! Стоит мне захотеть, и я стану королем Сиама или президентом Соединенных Штатов! Уэйн буквально похолодел от ужаса, когда осознал, сколько правды таилось в этих хвастливых заявлениях, Перед ним была сила - сила, перед которой оставались беспомощными закон и порядок.