Доброгнева уже с опаской покосилась на иконы. Фиолетово-вишневый мафорий

– Коли изничтожил ты его – вечная благодарность, ну а коли отогнал просто – и на том спасибо.

Она огляделась по сторонам. Удушающий запах начал быстро исчезать и через минуту пропал вовсе. Свечи вновь запылали, зажженные заботливой рукой, и затеплилась лампадка у Деисуса

Одного Доброгнева никак не могла понять: почему этому страшному существу понадобился человек, лежащий сейчас без сил на своей ложнице. Почему именно он?

– Ты снова спасла меня, – слабо улыбнулся позеленевшими трупными губами князь.

Доброгнева молча кивнула, мысленно спросив саму себя: «А надолго ли?» Но она ничего не сказала вслух, лишь принесла укрепляющего средства, не говоря ни одного слова, помогла князю приподнять голову, чтобы легче было напиться, и, наконец, выдавила из себя одно-единственное слово:

– Спи.

«Он больше не придет?» – умоляюще вопрошали глаза князя.

«Нет», – ответила девушка, вкладывая всю силу убеждения в свой взгляд. Она не лгала. Хлад никогда не приходил дважды за одну ночь. Но его приход был обязателен, как восход солнца. Если уж Хлад пришел раз, то будет появляться вновь и вновь. Доброгнева не знала случаев, чтобы хоть кому-то удавалось спастись от него. С другой стороны, она никогда не слышала, чтобы за одним человеком Хлад приходил трижды, хотя, скорее всего, просто из-за того, что редкий выживший после первого визита непременно исчезал после второго. Князь уцелел и во второй раз. Что будет дальше – она не знала, но чувствовала, что Хлад придет в третий, что сегодняшней ночью Константин получил лишь отсрочку. Надолго? Кто знает? Может быть, они?

Доброгнева молча повернула лицо к образам в углу, еле видным в тусклом свете лампады. Лики, изображенные на них, колыхались в такт дрожащему язычку пламени и не сулили ничего утешительного, во всяком случае, ни ей, ни князю. Впрочем, и мрачных прогнозов она тоже не уловила. Христос, Дева Мария и Иоанн Креститель были по-детски безмятежны и простодушны.