Староста тут же пожаловался на ватагу душегубов, что не первый год на дороге безобразничали. И из Пскова супротив них дважды дозоры присылали, и сами мужики ловить пытались — не дались хитрые тати, никому не попались.

Олег от подобной просьбы попытался откреститься — его дело, мол, с нежитью бороться, а не с людьми. Тем более — одному супротив добрых двух десятков. Но тут вперед пролез Радул и клятвенно пообещал погань нерусскую извести.

— А почему ты решил, что душегубы — нерусские, боярин? — поинтересовался Середин, вглядываясь в болотный простор, местами парящий теплыми окнами, местами — кивающий ветвями чахлых березок.

— Да разве ж русский человек руки свои душегубством марать станет? — громко возмутился богатырь. — Не может такого быть!

— Это, конечно, аргумент… — задумчиво ответил Олег.

— Ну, чего там, ведун? — Боярин спрыгнул наземь, и рыхлая, напитанная водой земля затряслась.

— По виду, в топь тати ушли, — почесал в затылке Середин. — Тропинку через вязь, похоже, знают. А не знаючи, лучше не соваться. Вмиг к болотнику в гости попадешь. Ни меток не видно, ни следа от тропы тайной… Нет, не найти.

— А как же мы их рубить станем, коли не найти? — удивился Радул.

— Хороший вопрос, боярин, — усмехнулся Олег. — Я должен отвечать?

— Ты давай, давай, ищи, — нетерпеливо подергал себя за курчавую бородку богатырь. — Я их всех побить обещал. Дабы не водилось люда такого на земле русской!

— Я вот одного не понимаю, боярин, — прикрыл глаза от солнца Середин. — Куда они ушли? Ведь не у русалок же под водой отсиживаются! Болотная нечисть — не та компания, чтобы так долго и часто гостей на волю отпускать. Рядились не рядились, а на уговор с болотниками полагаться нельзя. За пару лет обязательно должны были обмануть. Опять же, и добро в топи под водой не спрячешь, и оружие. Попортится всё.

— Не, ведун, ты не дело молвишь, — решительно покачал головой богатырь. — Где это видано, чтобы тати под тиной логово себе рыли? Не, на острове они где-то сидят. Тропу разведали али гать настелили. Вот теперь и прячутся.