Перед ним стояли два кресла, но туда приглашали сесть далеко не каждого посетителя. Непокорную дочь Правитель обычно заставлял стоя выслушивать нудные нотации или гневные крики, в зависимости от того, что она себе позволила. Провинившиеся гвардейцы, которых он распекал, тоже должны были стоять. Стены комнаты, зашитые темными резными дубовыми панелями, и сводчатый потолок серого камня производили гнетущее впечатление. За окном уже стемнело, поэтому в двух массивных канделябрах горело множество свечей: Правитель не любил темноту.

Ив, чувства которой затянувшееся ожидание обострило до предела, вдруг подумала, что кабинет чем-то неуловимо напоминает своего хозяина. Ее отец, которому исполнилось шестьдесят три, отличался высоким ростом и худощавым сложением. Лицо Правителя вряд ли кому-то показалось бы красивым, но оно было благородно и мужественно, хотя его несколько портили надменность и отсутствие доброты. Синие непроницаемые глаза, узкие губы, ироничные морщины около рта, высокий лоб с залысинами по бокам, светлые, но уже изрядно тронутые сединой волосы: как резьба по дубу -- благородно и изысканно, но так мрачно, так безрадостно. Ив вздохнула и уже хотела снова сесть, как вдруг в дверь постучали.

-- Войдите! -- ответил Правитель.

В кабинет зашел один из гвардейцев, несших караул у дверей, и сообщил, что Тайная служба привела человека. Правитель, еле сдерживая откровенную радость, приказал ввести пленника. Ив в своем укрытии едва дышала, колени ее ослабели, а сердце колотилось быстро-быстро, и стук громом отдавался в ушах.

Пленника втолкнули в кабинет и сняли с головы мешок.

-- Развяжите ему руки, -- приказал Правитель. -- Не люблю беседовать со связанными людьми.

-- Это может быть опасно, мой лорд, -- предупредил один из конвойных.