Спустя совсем недолго, мы подошли к линии Т и принялись нерешительно топтаться на месте. Линия Т, вообще-то, самое удачное место из всех, какие я знаю, для того, чтобы нерешительно потоптаться на месте. Сюда можно приходить целыми семьями и топтаться, топтаться, топтаться в нерешительности. Особенно если вы забыли прихватить с собой фонарик.

Собираясь в священный поход, мы были настолько очарованы благородством своей миссии, что не взяли с собой ни фонарика, ни даже, на худой конец, смоляного факела, как в прошлый раз.

Устав топтаться без толку, я стал припоминать кусочек предложения, который успел вычитать из Темкиной книги, а когда припомнил – принялся «простирать руку». Беда в том, что я совершенно не представлял себе, как это нужно делать. Интуитивно я понимал, что «простирание» представляет собой некий простой жест. Само слово сильно смахивало на «потирание», вот только почему тогда его делают всего одной рукой? «Простереть» руку обо что-то? Я «простер» руку об живот Толстого.

– АААА! – привычно заорал он. – Демоны! Я видел его… Да! Он вышел из ночи, и глаза его были цвета крови, а голос…

Я «простер» другую руку и заткнул Толстому рот. Потом начал «простирать» обе руки сразу всеми возможными способами, не обращая внимания на формальности.

– Ты перепутал, – сказал сэр Галахад, понаблюдав за мной с минуту. – Это у язычников в ходу были ритуальные пляски – не у нас.

– Сэр Ланселот! – обратился ко мне сэр Артур. Голос его звучал строго. – Не забывайте о чести ваших доспехов! К тому же, своим поведением вы привлекаете внимание врагов.

Вместо ответа я «простер» правой сбоку, случайно задев сэра Артура по уху, совсем не сильно, но он все равно плюхнулся на землю, потом поднялся и проворчал недовольно:

– Собственно, чего еще ожидать от Ланселота?.. – и решительно шагнул за линию.

Все остальные двинулись за ним, причем я замыкал шествие.