Аспирант с виду был самый настоящий богатырь – огромный, высокий, загорелый дочерна, весь в рельефных буграх могучих мускулов, с выгоревшей на солнце русой шевелюрой и рыжеватой разбойничьей бородой. Его голова точь-в-точь как у доктора Осмоловского была на пиратский манер повязана грязноватой тряпицей, оберегавшей ученые мозги Гены Быкова от солнечного удара. Журналист бросился ему наперерез.

Быков повернул голову, наконец-то увидел корреспондента и с видимой неохотой притормозил.

– А, это ты, – сказал он. – Ну, привет. Ты, как всегда, вовремя. Как говорится, наш пострел везде поспел.

– Слушай, что происходит? – спросил Дубов, с трудом поспевая за длинноногим аспирантом. – Покалечился кто-нибудь?

– Экий ты, брат, кровожадный, – слегка замедлив шаг, с усмешкой заметил Гена. – Да нет, бери выше. Не покалечился – помер.

– Как "помер"? – ужаснулся Дубов. – Когда? Кто?!

Он уже видел заметку – нет, не заметку, а большую статью, может быть на целую полосу, а то и на весь разворот, озаглавленную "Трагическая смерть видного ученого" или как-нибудь похоже. Почему-то он не сомневался, что шею себе свернул именно Осмоловский. Орал, наверное, на кого-нибудь, по своему обыкновению, и так увлекся, что сверзился в яму. Ну, а если даже убился не он, материалец все равно получится неплохой. Например, так: "Смерть на раскопках". И подзаголовок: "Халатность руководителя археологической экспедиции привела к трагической гибели студента"...

– Пока что, – все с той же непонятной, менее всего подходящей к случаю улыбочкой произнес аспирант Гена, – ответить я могу только на один из твоих вопросов: "когда?".