И когда я появился на центральной площади, то поначалу никто и ничего не заметил. Некоторое время я бродил между своими братьями и сёстрами. Меня никто не замечал, даже крест, вырезанный десантным ножом на моей спинной пластине, не привлёк никакого внимания.

Пока я не встретился взглядом с одним красно-чёрным многоногом, сидящим над гроздьями яиц. Судя по красно-чёрным пятнышкам, это была его икра. Он был прародителем. Четыре десятка крупных круглых, вполне здоровых особей могло вылупиться из этих клеток.

Но я отвлёк его внимание, потому что он вспомнил меня, а я вспомнил его. Много лет назад, когда мой хитин был мягче весеннего листа, я и мои братья прятались от него под листьями. Если бы не разведывательный корабль, который так кстати приземлился рядом с нами, меня бы сейчас не было в живых. Два дня я прятался между переборками корабля, пока меня не вычислили роботы ремонтники. Теперь я вырос, а вот убийца моих братьев и сеттер ничуть не изменился. И был ниже меня на треть корпуса.

На его призывный крик обернулись все. Через пару мгновение вокруг нас собралась толпа.

– Мудрый Ган говорил нам, что ты вернёшься. Но мы не верили.

– Я вернулся и принёс вам новую веру.

– Что такое вера?

– Её знак выбит у меня на спине, а её слово я несу всем, кто хочет слушать.

– Вчера ты упал к нам с неба. Мудрый Ган говорит, что ты среди нас будешь лишним, он ругал меня за то, что я тебя отпустил. Икра, с которой ты вылупился ему не понравилась сразу. Так он говорит.

– Я сейчас сильнее и умнее чем тогда.

– Ты прав. Ты сейчас разумнее икры. Кроме того, ты прилетел к нам с неба. Ты первый, кто это сделал. Мудрый Ган имеет древний хитин на несколько сотен поколений, но и он может ошибаться.

Год Чёрной Сороконожки я встретил в окружении соплеменников. Но сидя с ними за одним столом я не ел икру, и не пил хмельных напитком, мясо, добытое на охоте, я тоже не пробовал. Мне казалось, что оно может принадлежать соплеменнику, хотя меня все уверяли, что это мясо чёрной сороконожки добытой на ближайшем болоте.