Почти не встречая сопротивления, янки заняли гавани Южно-Сахалинска, Корсакова и Поронайска. Взяли Оху. Специальные десантные группы на вертолетах высадились на Урупе, Итурупе, Симушире. Спецназ занял буровые платформы Пильтун-Астохского и Лунского месторождений на шельфе у северо-восточного побережья острова, взял под охрану громадный завод по сжижению газа в бухте Анива. В аэропортах Поронайска и Южно-Сахалинска стали садиться тяжелые транспортные самолеты ВВС США с войсками и припасами. Заполоскали на свежем майском ветру звездно-полосатые флаги. Пока Москва еще спала, остров пал. С юга подошли японские силы: сорок ракетных эсминцев, шестнадцать дизельных подлодок, полтора десятка фрегатов, десантная дивизия на одиннадцати десантных кораблях. Японцы и американцы прикрыли Сахалин и Курилы от возможных действий флота КНР.

Так развивалась операция под кодовым названием «Норвегия»: в честь немцев, что в сороковом году смогли занять ключевые точки той страны всего за сутки…

Президент РФ за тысячи километров от места главных событий растерянно обвел глазами лица членов своего кабинета. Казалось, они сливались в какую-то дрожащую, бледную полосу поверх стола. С ненавистью подумалось: «Они ждут моего решения, суки!» Все случилось так неожиданно. Хотя Вашингтон давно вел с ним, президентом РФ, доверительные переговоры, все равно события ударили по голове, словно кувалда. Первое лицо вспомнило об офицере, дежурившем в приемной с ядерным чемоданчиком, пристегнутым к запястью стальным браслетом на цепочке – и внезапно ощутило, что ему страстно хочется жить. Любой ценой. И тут же очень захотелось в туалет, по-большому…

– Господин президент, – начал было Американский Посол по-русски с гортанным акцентом. – Наша страна заверяет вас, что Соединенные Штаты не питают враждебных чувств к великому русскому народу. Мы хотим защитить Россию от посягательств Китая…