– Я сказал, что они могут принимать решения самостоятельно, – чуть ли не взревел Ньяма. – Ты что, лысик, глухой?

– Советник Ньяма имеет в виду, – поспешно вступил посредник, – что существует небольшое, но крепнущее сопротивление союзу Алой королевы и Нусо Эсвы. Если мы сможем наладить контакт, то, быть может, они раздобудут информацию, которая вам необходима.

Ньяма свирепо посмотрел на посредника, но кивнул.

– Убедитесь, что просите то, на что они способны, – прорычал он.

– А на что они способны? – уточнил Фел.

– Не на многое, – ответил Ньяма. – Циклинги – советники королевы и производители самого высокого уровня. Это наиболее разумные квесоты, но их удел – слова и мысли, а не действия. Мидли поставлены надзирать за рабочими, поэтому они не настолько разумны. Но с ними можно договориться, и они способны работать с оборудованием.

– Задача достаточно проста, – заверил его Траун. – Все, что мне нужно – чтобы один из них пронес голокамеру в покои Нусо Эсвы.

– Голокамеру? – недоверчиво переспросил Ньяма.

– У Нусо Эсвы почти не было произведений искусства, когда он бежал на Кветхолд, – объяснил Траун. – То, что он возьмет, будет изъято из коллекции королевы. Мне нужно взглянуть, что же он выбрал.

Ньяма хрюкнул и покачал головой:

– Ваша одержимость искусством, гранд–адмирал Траун, тревожит меня куда больше вашей одержимости самим Нусо Эсвой.

– Только эта одержимость и позволила изгнать Нусо Эсву с Ористрома и подарила вам свободу, – заметил Фел.

Ньяма воззрился на него. Но ему было нечего ответить, и все присутствующие понимали это.

– Голокамера у вас с собой? – рыкнул он, вновь обращаясь к Трауну.

– Она будет готова сразу же, как только вы подтвердите, что один из недовольных циклингов или мидли сможет поместить ее в покои Нусо Эсвы, – произнес Траун.