настолько яркими, что Спок мог видеть их сквозь стеойне между Шакиром и Маратом. Он был против любых соглашений и до некоторой степени другие члены шакирской делегации соглашались с ним. Они хотели включить несколько уступок, которые маратанская делегация отвергла, и которые в основном имели отношение к праву проезда в родной мир и из него. Это было серьезное препятствие на переговорах, но я все-таки смог преодолеть его только когда упомянул в соглашении, что такого рода вопросы будут решены в ходе следующих переговоров за последующие десять лет. – После паузы Сарек добавил. – Я не совсем понял раздражение, с которым дипломаты обсуждали эту проблему. Здесь играют сильные эмоции, а маратанцы отказываются объяснять причины этого посторонним.

– Это я заметил, отец. – Оба вулканца направились к кабине турболифта, который мог доставить их в их апартаменты. – Однако разве соглашение любого рода не поможет маратанцам в их прошении о присоединении к Федерации?

Они вошли в турболифт и Сарек произнес.

– Жилой уровень, дипломатические гостевые апартаменты один. – Споку он сказал. – Соглашение сделает намного больше, сын мой. Ты должен осмыслить то, что произошло здесь. Благодаря дипломатии система избежала кровопролития и войны. Это само по себе величайшее достижение. И возможно они сделали первый маленький шаг к тому, чтобы стать воистину единым народом. А это еще более великое достижение. Ты понимаешь меня?

Турболифт со вздохом остановился, и отец и сын вышли из него. Коридор, в который они попали, был мягко освещенным, дугообразным, и тихим. Они направились к своим комнатам, когда Спок тихо ответил.

– Думаю я понимаю это, отец. Ты научил маратанцев ценить дипломатию, логичный, бескровный способ урегулирования их споров. Ты показал им начало пути к полноценной цивилизации.

– Не я, – мягко поправил своего сына Сарек. – Вулканский путь логики. Я только инструмент логики на Марате. Спок, я хочу чтобы ты поразмыслил над тем, насколько редка логика во вселенной. Наши ученые полагают, что в галактике существуют сотни тысяч, возможно миллионы разумных рас. Что считается среди них нормой? Война, ненависть, фанатизм, сила. Что самое лучшее, что мы можем для них сшее, что мы ожем. что а,, возможно миллионы разумных рас. ого посторонним.