– Обратно! – отдал он команду, решив не менять первоначальный маршрут. Но компьютер похоже, продолжал игнорировать приказы корабля.

– Командный пункт! – уточнил Кирк.

Опять никакой реакции. Выругавшись, он повернулся к панели ручного управления и взялся за рукоять. Двери турболифта бесшумно сомкнулись, и капитан, наконец, отправился в нужном направлении.

Добравшись до капитанского мостика, Кирк заглянул в помещение. Представшая его взору картина вызвала невольную ассоциацию с аквариумом, в котором плавают одетые в форму лягушки.

Спок был, можно сказать, на своем посту. Он безмятежно парил в воздухе недалеко от центрального пульта, поджав ноги и обхватив колени руками. Со стороны можно было подумать, что Спок находится в состоянии медитации. Однако Кирк хорошо знал вулканца и понимал, что его главный консультант по научной работе не витает где-то в потусторонних мирах. Скорее всего, его мысли занимали неполадки в компьютере.

В отличие от Спока лейтенант Ухура находилась в своем кресле, привязав себя к нему куском белой кружевной материи.

"Похоже на ночную сорочку, – подумал Кирк; – Хм, надо будет распорядиться на счет пристяжных ремней для кресел. На всякий случай”.

Отдав должное находчивости связистки, Кирк заметил, что в рубке присутствует еще одна женщина – медицинская сестра Констанция Изихари. В данный момент она осматривала подбитый глаз Чехова, но выглядело это так, будто они танцуют в воздухе какой-то странный вальс из фантастического фильма.

Штурман ночной смены лейтенант Питер Сидеракис сумел замкнуть в единую цепь навигационный пульт и пульт рулевого управления и теперь, порхая как бабочка, управлял обоими постами. Он где-то раздобыл настоящий вязаный свитер и теперь совершенно не обращал внимания на все усиливавшуюся прохладу. Капитан даже позавидовал обладателю этой цветастой старомодной вещицы.