– Капитан…, все нормально. Уверяю, что мое состояние…, вполне приемлемо.

Кирк начал догадываться, что происходит с его научным консультантом.

– Прошу прощения, Спок, но у тебя, кажется, приступ морской болезни. Вернее, приступ непереносимости невесомости?

Ученый сморщился, видимо, решая, сознаться или нет, и после некоторой паузы кивнул головой.

– Кажется, да, капитан. Я очень редко бывал там, где нет гравитации, и мне это всегда не нравилось. Я привык ходить по твердой поверхности, и теперешнее мое состояние вызвано скорее боязнью высоты.

– Ну и что теперь делать?

– Я справлюсь, капитан. Мой организм способен приспосабливаться, хотя с большим удовольствием я бы вернулся к прежней гравитации и температурному режиму. Но свою работу я выполнять могу.

– Да уж, – Кирк слабо улыбнулся, – мне тоже уже надоедает это подвешенное состояние. Впрочем, мистер Спок, не буду вас больше беспокоить. Спасибо за откровенность.

– Не стоит, капитан.

Вулканец снова сжался в комок и вернулся к мыслям об испорченном компьютере, а Кирк направился к своему креслу. “Надо же, я ведь совершенно забыл о возможности развития космической болезни, – упрекал он себя. – Надо будет провести медосмотр команды, а то, неровен час, – придется половину экипажа списать из-за этой напасти”.

Еще более чем за сто лет до рождения Кирка все космические корабли, станции и огромные орбитальные комплексы были оснащены генераторами искусственной гравитации в качестве стандартного оборудования. С тех пор нормальная сила тяжести и инерционный контроль стали на кораблях обычным явлением. И почти одновременно с этим гениальный ученый Зефрем Кохрейн подарил миру величайшее открытие – способ движения тел в искривленном пространстве или, так называемую, “скорость ворп”. Все астронавты Федерации, участвующие в легальных полетах, должны были пройти испытание невесомостью. Но в последнее время к этому стали прибегать все реже, и установки нулевой гравитации использовались в основном для медицинских исследований, научных экспериментов и в профессиональном спорте.