Сразу же после трагедии Кирк в незамедлительном порядке отправил своему адвокату в Новые Афины телеграмму следующего содержания: “Срочно заменить регистрационный код моего земельного участка на топографическое название “Долина Гарровика”. Кирк”.

По мере того, как Джеймс Тиберий Кирк продвигался по службе, росло и его жалование. Командование Звездного Флота платило своим особо отличившимся офицерам неслыханные суммы в знак признания их выдающихся заслуг и дабы стимулировать на новые подвиги. Однако, как и большинство офицеров-астролетчиков, Кирк во время долгих экспедиций не мог потратить и сотой доли этих денег. Поэтому почти все жалованье он сразу же переводил на свой счет в банке Федерации. Состояние из года в год росло, и Кирк разбил счет на две части. Первую и наиболее значительную часть он оформил на имя своего единственного родственника – старшего брата Сэма. Но вскоре брат и его жена трагически погибли, и деньги перешли их сыну Питеру.

Вторую часть Кирк перевел в новоафинский филиал и поручил своему адвокату постепенно скупать всю оставшуюся в долине землю. Он не давал юристу каких-либо особых инструкций, полагаясь на его профессиональную честность и предоставляя относительную свободу действий.

В итоге через двенадцать лет после первой поездки на Центавр Кирк владел практически всей Долиной Гарровика и территорией, прилегающей к реке, называвшейся теперь Фаррагут, на тридцать километров вниз по течению от самого истока. Ему также принадлежало право осваивать все природные ресурсы на этой земле и использовать их по своему усмотрению. Естественно, Кирк ни в коем случае не собирался устраивать там рудники и прочие разработки, но это давало ему твердую уверенность, что никто не посмеет покушаться на его собственность и наносить вред природе. А причины для беспокойства были. Уже несколько раз адвокат информировал Кирка о том, что агенты по продаже земель и горнодобывающие компании готовы, не торгуясь, выложить за Долину кругленькую сумму. Но тот категорически отказывался от любых предложений. В глубине души Кирк даже гордился, а порой и удивлялся собственной предусмотрительности, обеспечившей ему право безраздельно владеть этим райским уголком планеты.