Прежде всего, здесь присутствовали руководители основных служб: Спок, выполнявший обязанности первого помощника, консультанта по науке и инженера вычислительного центра. Монтгомери Скотт не смог присутствовать, так как дежурил возле ворп-двигателей. Медицинскую часть представлял заместитель Маккоя доктор М'Бенга. Здесь же были лейтенант Ухура и Павел Чехов с наложенным во всю щеку компрессом. Он являлся представителем отдела астронавигации.

Первоначальный шок после полученного известия постепенно сменился тягостными раздумьями и осмыслением произошедшего в Новых Афинах. Единственным, кто как всегда выглядел совершенно безмятежным, был Спок.

"Конечно же, – думал Кирк, – он потрясен не меньше остальных. Наверное, никогда не смогу понять, как ему удается контролировать свои эмоции. Даже завидно иногда. У Боунза тоже нервы железные… Но Джоанна!…” Впадать в уныние командиру корабля не подобало ни в каких обстоятельствах, и Кирк снова постарался отогнать эти мысли. Он обратил взгляд в зал, где офицеры ожидали начала совещания, и по их лицам понял, что никто даже не предполагает, какие чувства бушуют в душе капитана.

Сейчас он был им нужен как никто другой. Но именно сильный, храбрый, наделенный властью и имеющий высшие знаки отличия человек, а не опустошенный и совершенно усталый Джеймс Кирк.

Этим людям абсолютно незачем было знать, как глубоко сочувствует их командир своему другу Боунзу, отцу Джоанны, который, несмотря ни на что, продолжает работу в лазарете. И как беспокоится за судьбу самой Джоанны.

Время шло, и нужно было открывать совещание. Кирк глубоко вздохнул и заговорил:

– Благодарю вас за то, что пришли. Нам нужно тщательно обсудить сообщение Командования Звездного Флота и подумать о том, что необходимо предпринять в сложившейся ситуации, и на какую помощь мы сами можем рассчитывать.

Капитан принес с собой бумажную полосу с текстом третьего послания и прочитал его перед собравшимися.