Таррант как раз сейчас погрузился в размышления. Он чуял неладное. Девица прямо-таки заворожила его. Она была хороша собой и излучала обаяние. Ее спокойствие на фоне мрачного и темного прошлого производило внушительное впечатление. Но все же пока в общей картине что-то явно отсутствовало. Таррант не мог никак определить в Модести качество, необходимое для тайного агента. Он чуял его, как чуял хорошую сигару еще до того, как закуривал ее, но это было нечто трудноуловимое. Некая способность быть хладнокровно-беспомощной и проявлять несгибаемую волю. Господи, размышлял Таррант, это как раз было в свое время ее отличительной чертой. Но не утратила ли она ее теперь? Пока Тарранту никак не удавалось нащупать то, что он искал. Модести Блейз проявляла сдержанность и в то же время не выказывала никаких признаков напряженности. Это было в порядке вещей. Но Таррант не мог пока определить, способна ли она превратиться в кровожадную тигрицу. А вдруг сталь проржавела и пламя угасло?

- Мы и не помышляли о том, чтобы как-то использовать против вас все эти догадки, - дружелюбно сказал он. - Ни в коем случае. Мы, напротив, надеялись, что вы сможете нам помочь. Надеялись использовать вас.

Не сводя с него глаз, она отпила вина и сказала:

- Никто не в состоянии использовать меня, сэр Джеральд. Никто. Я приняла это решение давным-давно. Задолго до того, как вы завели на меня досье.

- Понимаю. Но я все-таки надеялся убедить вас...

- Как? - Она с любопытством посмотрела на Тарранта. Тот уставился сначала на кончик сигары, затем на Фрейзера, положившего правую руку на колено. Рука лежала ладонью вниз, и все пальцы были сомкнуты. Фрейзер давал тем самым понять, что надо идти напрямую. Таррант не возражал.

- Мы отдаем себе отчет, что было бы наивно предлагать вам деньги, сказал он. - Но мы можем предложить вам... Вилли Гарвина.