Модести стояла тут практически неподвижно вот уже два часа. Каждые десять минут в нескольких шагах от нее проходил потрепанного вида часовой с винтовкой. Он совершал обход. Абсолютно бессмысленный охранник, подумала она. Еще издалека можно было слышать его шаги, поскрипывание ремней, видеть огонек его сигареты.

Полтора месяца назад часовой был мятежником. Ныне он и его дружки входили в состав правительственных войск. Ну, а те, кто раньше воевал на стороне правительства, теперь, напротив, считались мятежниками. Впрочем, пребывать им в этом здании оставалось недолго. Переворот, устроенный генералом Кальцаро, оказался в высшей степени успешным, и новый диктатор собирался спокойно расправиться со своими бывшими противниками.

Встреча Модести Блейз и Тарранта состоялась шесть дней назад, и теперь она могла убедиться, что Таррант верно оценил ситуацию. Лишь сорок восемь часов назад в Буэнос-Айресе Сантос подтвердил справедливость слов Тарранта, если Вилли Гарвина нужно было спасать от гибели, это следовало делать как можно скорее.

На Модести был черный свитер-водолазка, черные брюки - достаточно свободные, чтобы не стеснять движений, - заправленные в солдатские сапоги. Руки и лицо - затемнены специальным гримом. То, что раньше было высоким шиньоном, превратилось в тугой пучок на затылке.

От тюрьмы отъехал старый грузовик и вырулил на шоссе. Его забитые травой шины повизгивали. Грузовик повез охранников, надзиравших за тем, как пленные чинят дорогу в двух милях от тюрьмы. Пятнадцать минут спустя часового, охранявшего заднюю часть территории, сменили.

Еще немного, и Модести могла приступать к операции. Легкое покалывание сменилось теплотой, которая стала разливаться по всему телу. Ее охватила странная радость. Модести не нравилось, что с ней такое происходит, она попыталась подавить это чувство, но быстро поняла, что лишь зря тратит силы.