— Не шевелись, болван!
Тот колебался. Модести тем временем поставила «перечницу» на ящик, и услышала, как в ней щелкнуло механическое устройство. Она отступила назад на два шага, и с удовольствием отметила, что «перечница» издает легкое шипение, почти неуловимое за воплями радио.
Сержант, не спуская с Модести глаз, стал принюхиваться, чуя новую угрозу. В его глазах загорелись злые огоньки. Его левая рука по-прежнему лежала на столе, на картах, а правая тихонько потянулась к ремню, на котором висела кобура с револьвером.
Модести чуть сдвинула прицел, и ее пистолет сердито тявкнул. Тотчас же пуля вонзилась между двух растопыренных пальцев сержанта, отчего во все стороны брызнули щепки. Смуглое лицо сержанта посерело, и он застыл, словно статуя, пристально глядя на шипящую «перечницу», не в силах отвести от нее взгляд, словно кролик, загипнотизированный змеей.
Один из охранников плюхнулся на пол. Пять секунд спустя за ним последовал и сержант. Усмехнувшись про себя, Модести отметила, что четвертый солдат сидел, окаменев, не смея вздохнуть. Его лицо потемнело, а глаза вылезли из орбит.
Какое-то время бедняга боролся с собой, потом с шумом выдохнул воздух, вдохнул, закрыв глаза, и рухнул на пол.
Теперь Модести перевела взгляд на те два предмета, которые бросились ей в глаза при первом беглом осмотре караульной: связка ключей, висевшая на вбитом в стену крюке; и на том же крюке, чуть ниже — нечто вроде кожаной сбруи, к которой были прикреплены две пары кожаных ножен, откуда торчали метательные ножи с черными рукоятками.