Такой вот вышел разговор.

А назавтра побледневший от волнения Атрок принес в пещеру окровавленного волчонка с пробитой головой.

- Кто-то Уарра убил! И всех волчат его... - сказал он, чуть не плача. - Вот, смотрите, - Атрок показал зажатый в кулаке пучок пестрых перьев. - Уарр его все же тяпнул напоследок.

- Это ястреб! Большой... - жалобно пролаял волчонок.

Волчонок выжил. А ястреба-убийцу в лесу больше не видели. Правда, Атрок утверждал, что именно он напал тогда на Василька...

Конечно, когда вспоминаешь "Мамонтенка", в памяти всплывает не только такое. Много там было и по-настоящему хороших, безоблачных дней, безо всяких намеков на какие-то огорчения или неприятности. А чаще всего Василько вспоминает Большой Праздник Огня, что был в конце лета, перед закрытием. Такое не забывается! Василько даже к этому дню специально стихи сочинил. Те самые, про Мамонтенка!

"Мне Мамонтенок улыбнется,

И песню новую споет..."

Есть там такие строчки. Это про то, как будет здорово вернуться туда опять. На будущее лето.

Да только не пришлось вернуться. И все из-за этих стихов!

А интересно, узнает его Серый, когда они, наконец, встретятся? Он, наверное, стал уже настоящим серым охотником, каким был его отец. Поди и забыл, кто кормил его с рук в розовом детстве. Атрок обещал, что обязательно напишет подробно обо всех делах, какие случатся в "Мамонтенке".

В экспедицию напишет.

Василько знал заранее, что все лето, все то время, пока будет находиться на этой безлюдной, заброшенной планете, он станет отчаянно, безнадежно скучать. Скучать по "Мамонтенку". По верному другу Атроку. По родному городу. В конце концов, если он наказан, и в "Мамонтенка" ехать нельзя, то ведь можно было остаться и дома, в городе (Атрок бы тогда тоже остался!). Хоть на все лето! Потому что какое место на свете (кроме "Мамонтенка, конечно) может быть лучше этого зеленого и солнечного города, где Василько прожил все свои почти одиннадцать лет?