В здании семь этажей над землей и шесть в подвале. Двенадцать ярусов отданы «СофтМарк» — компьютерное оборудование и программное обеспечение, — но шестой этаж подвала вымощен кремнием. Там ничего нет, кроме этого покрытия, темного, стекловидного. Огромный подвал, несколько гектаров или акров. Эхо шагов вооруженной охраны разносится по пустым коридорам.

Анна была там лишь однажды. В такое место попасть непросто. Ее пустили туда по делам Налоговой, одну из девяти. Выдался момент, когда коллеги разговаривали между собой все сразу, и она оказалась одна.

Она присела, коснулась покрытия. Холодное и темное, но прозрачное, будто ночное окно, если смотреть с улицы. Похоже на вертиго. Она увидела свое отражение, а под ним — электронные чипы. Сотни и тысячи, маленькие, точно кусочки мозаики.

Сколько могла, она стояла и смотрела вниз. Один раз увидела мерцание — в глубине, точно монета упала в колодец. Потом начальник позвал ее, и Анне пришлось уйти.

Обо мне не волнуйся, волнуйся о нем. Иначе утонешь, не поняв, как далеко заплыла.

Анна согласна. Она может об этом шутить, но напоминать ей не требуется. Она всегда была осторожна. Ребенок в дождевике на любимой фотографии сестры; девочка смотрит, как родители катаются на коньках, неразличимые вдалеке на речном льду; женщина улыбается в камеру, — но всегда настороженно, осторожная женщина, всегда.

Интересно, Джон Лоу — такой же? Судя по ее опыту — который включает в себя опыт других людей, такова работа, — почти невозможно быть богатым и беспечным, разве что недолго. Но в фантастических историях, что рассказывают люди, Лоу более чем беспечен. Он отчаянно богат и безумен, как Мидас. Есть всего несколько самых известных его фотографий, но на тех, что видела Анна, он часто нетерпелив, изредка спокоен. Не похож на предусмотрительного человека. Не беспечность, не обязательно, но Анна видела одно и то же выражение на его лице. Беспокойство, непостоянство в узде. Похож на человека, что мог бы найти успокоение в риске.