— Я изо всех сил стараюсь таких вещей не замечать.

— Если Лоу поставит десять миллиардов на ночное падение котировок на сотую долю процента электрических ливров, он в очередной раз станет миллионером — так что ему это важно. А в его годовом отчете миллионы платежей, проценты с доходов, доли комиссионных. Теперь там оказалось миллионами больше, чем положено. Его счета созданы так, чтобы максимально разделять финансовые потоки. При финальном подсчете все убытки округляются вверх, а прибыль округляется вниз. А поскольку доли очень маленькие, никто не замечает. Цифры всегда за тем порогом, где можно найти ошибку. Два месяца назад новая компьютерная программа, установленная для проверки личных счетов, произвела подсчеты с точностью до тысячных…

— Пожалуйста, — Лоренс выставляет вперед ладонь, — прекрати. Я почти забыл, как скучны бывают деньги. Сколько это все продолжалось?

— Тринадцать лет. Налоговая несколько недель думала, что с этим делать.

— И подумать только, они выбрали тебя. Совет благосклонен к тебе, смертная. — Он поднимается, пристально смотрит на нее, подходит к окну. — Сколько?

— Ценных металлов на четыре миллиона. А вместе с налогом и штрафом втрое больше.

— Понимаю, — повторяет он. И больше ничего. Он стоит к Анне спиной, смотрит на Гранд-Юнион канал. Ей видно, что на улице опять начался дождь, легкий, как тюль. Певец наверху замолкает.

— Ты удивлен, — говорит она.

— Не тем, что ему захотелось больше денег, — Он пожимает плечами. — Но да, удивлен.

— И чем же?

— Для начала, сумма совсем небольшая. — Он оборачивается. — Не для нас с тобой. Но странно, что он готов ради этого рискнуть всей жизнью. Он ведь дорожит своей жизнью, согласна?