Этому нет конца. Она копается в старых счетах, в электронных счетах, онлайновых счетах — оффлайновых больше не существует; роется на сайтах и в поисковиках, пробирается сквозь сферы и домены. В этом мире она почти тонет. Полуоглохшая, полуослепшая, медленно двигает побелевшими пальцами в мире бескомпромиссной скорости. Будто ждет чего-то.

В последний день месяца она пишет ему письмо. Очень рано, офис едва освещен. Письмо на мониторе мерцает, как витражное стекло. Она обращается к Криптографу на языке Налоговой службы, старомодном, официальном, беспощадно точном. Она просит Мистера Джонатана Кира Лоу связаться с ней. Просит собрать бухгалтерскую отчетность за последние три года, список штатных сотрудников, совместителей, долевых сделок, просит о встрече как можно скорее. Сообщает, что на него открыто расследование. Больше ничего. В конце концов, она не обязана обнаруживать ни силу своей позиции, ни ее слабость.

Ответ приходит меньше чем через час. Не от Криптографа, а от его личного бухгалтера из компании, располагающейся в Филадельфии и Брюсселе. Маргарет Немовелян сообщает Анне, что мистер Лоу находится в Соединенном Королевстве. Что, если это удобно, он будет рад предоставить отчеты немедленно. Он может встретиться с ней через пять дней, если она пожелает, у него в кабинете. И когда Анна читает это — монитор наклонен к ней, а ее голова к нему, отражается в стекле, — она понимает, что не готова, совсем. Что любой обычный человек вроде нее никогда не будет готов к такому, как он.

— Анна Мур, — Анна обращается к двери без таблички. — К мистеру Лоу.

— Лоу, — повторяет голос на том конце линии. Вежливо, но невыразительно, будто никогда раньше не слышал этого слова.

— Джону Лоу.

— Да, — говорит голос. — Простите, но никаких встреч не назначено.

— Вы не могли бы проверить еще раз? В три часа. Я должна встретиться с ним в три.

Слабый стук, хитиновые щелчки компьютерных клавиш.

— Какую компанию вы представляете, мадам?