— Анна, — говорит ее спутница. Голос у Маргарет Немовелян мягкий, чуть заметен американский выговор. — Можно называть вас Анна?

— Конечно. — Она улыбается. Лицо бухгалтера красиво, возраст не определишь, идеальная кожа с пластическим или гормональным омоложением.

— Хорошо. Красивое имя. Пожалуйста, зовите меня Маргарет.

— Маргарет.

— Мистер Лоу скоро к нам присоединится, но сначала я хотела задать вам несколько вопросов. Прежде, чем мы начнем.

Старые игры инспектора и бухгалтера. Неизбежная дипломатия: противники относятся друг к другу с изрядным, тактично замаскированным подозрением. Когда успех одного может зависеть от неудачи другого, требуется этикет. Традиция знакома Анне, как и язык Налоговой, — тут она в своей стихии.

Коридор разветвляется. Немовелян сворачивает направо. Она идет уверенно, словно много раз тут бывала.

— Вы не против?

— Нисколько, если вы считаете, что это поможет, — отвечает Анна, но машинально; она думает о другом. О Криптографе в его стеклянном зале. О его неподвижности и толпе вокруг.

— Мне определенно поможет. Благодарю вас. Итак, сколько, вы считаете, продлится расследование?

— Полгода. Может, меньше.

— Полгода? — Свет из ниши падает на ее лицо. Когда Немовелян отворачивается, черты лица — точно профиль на монете. — Понятно. Значит, вы что-то нашли? Какие-то нарушения?

— Полгода — это недолго. Я бы не делала из этого никаких выводов. — И мысли ее обращаются к деталям, не сухим мелочам расследования, а совершенно другим фактам. Рукам Криптографа. Его голосу, улыбке и хмурости. Вам нравится ваша работа, Анна? Странный вопрос. Непривычный. Никогда клиенты не спрашивали ни о чем подобном.