Ее коллеги прибыли раньше нее. Карл, и Дженет, и мистер Германубис, все трое на одной парковой скамейке на Лаймбернер-сквер: как три птицы на ветке, суд присяжных из трех обезьянок, две подозрительно косятся на прохожих.

Подозрительность эта и строгие, темные, чуть старомодные костюмы выделяют их из толпы. Они ведь Инспекторы Ее Величества. Они владеют фактами. Они видели, как лгали клиенты, от которых этого никто не ожидал, они ждут от людей худшего — даже друг от друга; и у них есть на то основания: познали богатство, не обладая им, познали ложь, раскрывая ее. Они не доверяют людям.

Есть два типа инспекторов, говорит Лоренс, однако в зависимости от того, что он пил, Анна слышала о трех или четырех. Если три, то эти трое находят подсчет чужого богатства пыткой, искушением или испытанием. Четвертая категория — те, кто получает удовольствие от расследования. Анне нравится думать, что все ее коллеги относятся к четвертому типу. Только удовольствие они получают разное. Один карающее, другой порочное, третий искупительное.

Они подвинулись, освобождая ей место. На станции она купила себе кофе, и теперь он взбодрил ее, как и их болтовня. Мистер Германубис поднимается и бормочет «до свидания», словно сообщает дурную весть. Толпа течет мимо Верховного Королевского Суда, дилеры и брокеры в одинаковых серых костюмах. Будто маскируются, отстраненно думает Анна. В тени известковых стен они, наверное, просто растворятся.

— Посмотри на них, — говорит Карл. — Мальчики из коробки.

— И девочки тоже. — Дженет Салливан, голос тихий — безразличный.

— Я бы так не сказал. — Карл ставит чашку с чаем на скамейку между ними. Берет портфель, щелкает замком, достает четыре идеально завернутых сэндвича. — Все они — просто оффшорные счета.

Он раздает сэндвичи. Они едят благодарно, неловко, в чуть напряженной тишине. Салливан — высокая женщина с маленькими глазками, вспыльчивая, и — внешность этого почти не скрывает, — с цепким безжалостным умом.