На поясе Криспа вместо меча красовался увесистый кожаный мешок.

Теперь император запустил туда руку, набрал горсть золотых и швырнул в толпу. Крики стали еще оглушительнее и нетерпеливее.

Дружки жениха, также экипированные мешками, тоже разбрасывали золото направо и налево, а с ними — и дюжина слуг.

— Ты побдилъ еси, Крисп! — доносилось из толпы.

— Многая лета!

— Автократор!

— Многих сынов!

— Слава императрице Даре!

— Счастья владыке!

Кричали и другое:

— Еще золота!

— Сюда кидай!

— Да нет, сюда!

Кто-то проверещал:

— По году счастья желаю императору и супруге его за каждый золотой!

— Что за хитроумное сочетание лести и жадности, — заметил Яковизий. — И как только я не додумался?

Крисп заметил кричавшего; тот стоял невдалеке, размахивая руками, как безумный. Император дернул слугу за рукав.

— А ну, отсыпь ему сотню золотых.

Хитроумец взвизгнул от радости, когда слуга отсчитал монеты поначалу в подставленные ладони, а потом в карман, нашитый предусмотрительным горожанином прямо на тунику.

— Очень щедро, Крисп — сказала Дара, — но нам сотню лет не прожить, даже если очень хочется.

— К тому времени, когда этот парень выберется с площади, и у него не останется сотни золотых, — ответил Крисп. — Но пусть он хорошо распорядится остатком, а мы — проживем счастливо много лет.

Кортеж протолкался с площади Паламы на Срединную улицу.

Колоннады по обе стороны дороги защищали толпу от палящего солнца. Принесли — под охраной халогаев в боевых доспехах новые мешки с золотом. Крисп глубоко запустил руку в мешок и швырнул монеты изо всех сил.

Со Срединной улицы кортеж свернул на север, как и в тот раз, когда Крисп отправлялся проведать Гнатия. Но теперь он прошел мимо краснокирпичного купола патриарших палат, к стоящему рядом Собору.