— Надеюсь, что снять его мне удастся немного быстрее, — ответил Крисп.

Так и оказалось, хотя слово «немного» оказалось к месту — чем больше крючков расстегивал Крисп, тем больше его занимала нежная кожа под платьем, а не оставшиеся застежки. Но наконец труд был завершен. Дара обернулась к Криспу, и они слились в страстном поцелуе.

Когда молодые оторвались друг от друга, Дара грустно оглядела себя.

— На мне отпечатались все камни, жемчужины и золотые нитки твоей туники, — пожаловалась она.

— И что ты с этим поделаешь? — поинтересовался Крисп.

Губы Дары дрогнули в улыбке.

— Посмотрим, как это можно предотвратить.

Она раздевала мужа так же неторопливо, как он — ее, но Крисп отнюдь не возражал.

Свадебные венцы они повесили на прикроватных столбиках — на удачу. Крисп погладил грудь Дары, прикоснулся к ней губами.

Дара вздрогнула, но не от удовольствия.

— Поосторожнее, — напомнила она. — Ноют.

— Уже? — Присмотревшись, Крисп различил под тонкой кожей голубую сеточку вен. Он снова погладил ее, так нежно, как только мог. — Еще один знак того, что ты носишь ребенка.

— А тут уже и сомнений нет, — ответила она.

— Эти фиги и орехи сработали лучше, чем можно подумать, — с совершенно серьезным видом заметил Крисп.

Дара чуть не кивнула, потом фыркнула и ткнула мужа пальцем под ребра. Крисп сгреб ее в охапку и крепко, не давая шевельнуться, прижал к себе. И они не отрывались друг от друга, пока не ослабели от утомления.

Едва переведя дух, Крисп потянулся к кувшину с вином.

— Посмотрим, что они нам оставили на долгие труды? — спросил он.

— Почему нет? — ответила Дара. — Налей и мне, будь добр.

Из горлышка забулькало густое золотое вино. Крисп узнал его ароматную сладость.

— Это васпураканское, из погребов Петрония, — заметил он.