— А что изменится, если я буду грызть ногти? — ответил Крисп.

Дара, не сбиваясь с шага, фыркнула.

К некоторому удивлению Криспа, взятый Тировизием отряд доставил Гнатия прежде, чем Барсим вернулся с Трокундом.

— В чем дело, ваше величество? — оскорбленно вопросил патриарх, когда постельничий привел его пред светлые очи самодержца. — Я бы назвал крайним унижением то, что меня, будто низкородного вора, волокли по улицам без малейшего уважения не только к моему сану, но и к моему достоинству, которого заслуживает даже преступник!

— Гнатий, где Петроний? — стальным голосом осведомился Крисп.

— В монастыре святого Скирия, конечно. — Брови патриарха поднялись. — Вы хотите сказать, что его там нет? Если так, я понятия не имею, где он.

Голос Гнатия звучал озабоченно и удивленно, создавая впечатление полной невинности. Но Крисп прекрасно знал, каким ораторским талантом наделен Гнатий; изобразить невинность было для него детской игрой.

— Пока весь город вчера не сводил с нас глаз, Гнатий, Петроний скрылся из монастыря. Откровенно говоря, я знаю, что вы не питаете ко мне великой любви. И вас удивляет, что я заподозрил вас?

— Ничуть не удивляет, ваше величество. — Гнатий улыбнулся самой чарующей из своих улыбок. — Но, ваше величество, вы знаете также, где я был вчера. Вряд ли я мог руководить побегом Петрония, осуществляя одновременно святой обряд вашего венчания с императрицей. — Он снова улыбнулся — теперь уже Даре. Та мрачно глянула на него, и патриарх увял.

— Нет, но спланировать и организовать его бегство вы могли вполне, — ответил Крисп. — Поклянетесь ли вы под страхом вечного льда Скотоса, что никоим образом не причастны к отступничеству монаха Петрония?

— Поклянусь, чем только пожелает ваше величество, — без промедления отозвался Гнатий.

Но тут Крисп увидел, что в дверях стоит Барсим, а за ним невысокий худой мужчина, бритоголовый, точно священник, но в красной рубашке и зеленых штанах, с набитой сумой в руках.