Бормоча что-то про себя, Трокунд установил второе зеркало за спиной Гнатия, чуть правее, так, чтобы в нем отражалось первое, и тщательно проверил, что отражение Гнатия в первом квадрате полированного серебра видно и во втором. Потом он зажег еще одну свечу, между вторым зеркалом и затылком патриарха, и тоже бросил порошок в пламя. На сей раз дым оказался настолько же вонючим, насколько прежде — благовонным.

— Прошу, ваше величество, — произнес маг, прокашлявшись. — Спрашивайте, что хотите.

— Благодарю. — Крисп повернулся к патриарху:

— Пресвятой отец, помогали ли вы Петронию бежать из монастыря святого Скирия?

Губы Гнатия дернулись, пытаясь выговорить «нет», но с них не сорвалось ни звука. Зато отражение патриарха во втором зеркале громко и ясно заявило из-за его спины:

— Да.

Гнатий дернулся, как ужаленный.

— Как вы это сделали? — спросил Крисп.

Ему показалось, что патриарх попытался сказать: «Я не имею к этому никакого отношения». Но отражение ответило за него:

— Я велел монаху, видом сходному с Петронием, подменить его, покуда тот молился в одиночестве. Прошлым вечером я послал священника, который позвал монаха по настоящему имени и вывел его из монастыря.

— Как звали того монаха? — спросил Крисп.

В этот раз Гнатий даже не раскрывал рта. Отражение, однако, ответило:

— Гармосун.

— Превосходные чары, — кивнул Крисп Трокунду, и глаза мага под тяжелыми веками зажглись удовольствием.

Гнатий переминался с ноги на ногу в ожидании следующего вопроса.

— Куда собирался Петроний бежать? — осведомился Крисп.

— Не знаю, — ответил патриарх собственным голосом.