– Алло, Ульф? Привет!

– Здравствуй, солнышко, – улыбнулся на экране видеофона Свенссон. – Как работается?

– Как обычно. А ты чем занимаешься?

– Отдыхаю. Ко мне тут друг приехал, хочу показать ему остров.

– Вот так всегда – я вкалываю, а он баклуши бьет! И не стыдно вам, господин Свенссон?

Энжел погрозила пальцем изображению командора. Тот съежился с притворным испугом на лице.

– Ладно тебе. Это Эдмонд Моррисон. Послушай, – Свенссон оглянулся через плечо. – Его надо проверить. Поможешь с этим?

– Конечно.

Во второй половине дня Рози вновь услышала вызов видеофона. Она скользнула взглядом по обзорным экранам и потянулась к кнопке включения связи, но звонок оборвался.

– Моя глюпый программер не понял, – удивилась Энжел. – Кто-то что-то хотел сказать и передумал?

Она проверила аппарат. Оказалось, что ей сбросили текстовое сообщение – должно быть, очень торопились закончить связь.

– И кто бы это мог быть? – спросила Энжел и сама же ответила: – Конечно, Ульф. Только он не умеет разговаривать по-человечески.

Сообщение гласило: «Мой друг Эдмонд – агент кибернетиков. Работай по нему».

– В одном тебе не откажешь, Ульф, – ты умеешь быть кратким и содержательным, не то, что современные писатели, – заметила Энжел.

Но предупреждение немного запоздало – Энжел уже давно работала по Моррисону, с того самого момента, когда подслушала разговор между ним и Свенссоном на центральной площади города.

Узнать удалось не так уж много. В биографии Моррисона все факты были, скорее всего, подлинными, но оставалось неясным, когда и как он стал правительственным агентом. Выяснить это можно было, просканировав электронную начинку, которой обладает любой агент, имеющий статус «кибербрейн», но такое сканирование проводилось только в специальных местах. Обычно все военные, прибывавшие из кибергорода, подвергались жесткой проверке на таможне, но Моррисон прошел таможню по спецпропуску гражданского пилота.