— В десяти тысячах километров к югу, — сказал он, — массив континента, в котором расположен этот город, сужается и кончается чем-то вроде мыса. Зона землетрясений еще доходит туда, так что видимость хорошая, хотя в некоторых местах это плохо разборчиво, поэтому районы те я изучил лишь с помощью осязания. В одном из них я наткнулся на длинный язык песчаника, уходящий еще дальше к югу, и задумался, не вернуться ли мне сообщить об этом открытии, однако пришел к выводу, что лучше бы иметь более конкретные сведения. Создавалось впечатление, что движешься по пласту, ограниченному параллельными непроницаемыми барьерами, с той разницей, что там эти барьеры были просто пустотой. Однако то не была зона смерти; полагаю, что этот узкий скальный перешеек окружен тем, что Деррелл Мыслитель называет «океаном» и что защищает верхний слой части континентов. Ниже, разумеется, находился базальт.

Казалось, этот скальный пояс вообще не имеет конца. Он то расширялся, то снова сужался до такой степени, что, казалось, вот-вот кончится, однако вел все дальше. Тем, кто утверждает, что континенты постоянно движутся, придется объяснить, как такой узкий пояс скалы остался целым.

Однако, наконец, он расширился значительно больше. Чтобы сократить рассказ о том, что пришлось довольно долго устанавливать, скажу лишь, что на другом его конце находится континент. Единственные следы, которые я там нашел, принадлежат низшим животным. Однако не это самое поразительное; главным мне кажется то, что там вообще нет Зоны Смерти! Весь континент покрыт какой-то субстанцией, которая, судя по прохождению в ней звука, должна иметь кристаллическую структуру, но непроницаема для живого организма. Сам континент пригоден для жизни сверху до самого низу.