На этом и порешили. Губернатор велел чиновнику переписать <<скаску>> красивым почерком, экзекутору — занести меня в списки канцелярии на должность письмоводителя и выдать мне деньги за прогоны, а меня самого отправил сортировать бумаги. Я, полубезумный от бессонницы, тем не менее ухитрился договориться, что меня отведут к вдове Шильдерше, что невдалеке от канцелярии губернатора сдает комнату со столом (на волне того, что все чиновники помирали со смеху, читая записи, и решили угостить меня вечером в трактирчике; раздобревший экзекутор даже выдал мне денежек, как другие сказали, больше, чем другим выдавал: целых три рубля двадцать одну копейку с полушкою).
Канцелярская рутина
Шильдерша оказалась опрятной тихой женщиной лет тридцати. Звали ее Гретхен. Переговоры с ней вел столоначальник губернский регистратор Абрам Шишкин. Я внимательно вслушивался в немецкую речь и понял, что решающим аргументом, с помощью которого Шишкин сбил цену за месяц до рубля с полтиною было то, что я не женат и пью только пиво, как немец, а не как русский. Я заплатил за месяц вперед, поднялся в малюсенькую и холодную комнатушку непосредственно под крышей и сразу уснул.
Проснулся я в четыре часа утра. К пяти утра надо было быть в присутстствии. Сонь генерал не жаловал. Как я и ожидал, завтрак был весьма скудным и невкусным: вареная капуста и кружка жидкого кофе. Но, слава Богу, теперь на некоторое время я хотя бы был лишен опасности умереть с голоду.
Опасной бритвой я пользоваться не умел и боялся, что даже <<унаследованных>> навыков будет достаточно лишь для того, чтобы не зарезаться, поэтому по дороге пришлось воспользоваться услугами цирюльника. Вылетело еще две копейки.
На утреннем <<разводе>> генерал велел князю вместе со мной прочитать протокол полностью, а затем отдать его для запечатывания в секретный пакет. Похвальная предусмотрительность, дабы в Москве князь читал гладко и без запинок. Князю этот юмор на уровне офицера тоже понравился, это был хороший признак. Да и генерал-аншеф был отнюдь не дурак и оценил шансы перед тем, как отправлять мое произведение <<изящной словесности>>.