— Я вижу, — дрожащим голосом ответил он. Виллему восхищала его храбрость. — Я обвяжу Вас этой веревкой, фрекен…

«Как же ему это удастся? — подумала она. — Он не дотянется сюда, и я ничем не смогу ему помочь».

После первой же попытки, стоившей ему огромного нервного напряжения, он понял, что это невозможно.

— Обвяжите веревкой мои щиколотки, — сказала Виллему.

Он задумался.

— И поднять Вас за ноги?

— Если это возможно. Я так долго лежу в этом положении, что вся закоченела. А веревка достаточно крепкая?

— Вполне. Только если она соскользнет…

При мысли об этом ей чуть не стало дурно. «Я не должна сейчас терять сознание» — мысленно приказывала она себе.

— Я буду удерживаться пальцами и ступнями ног.

Он усмехнулся. Смех его был безнадежным. Помолчав, он сказал:

— Фрекен, я думаю, что другого выхода нет. И еще я хочу сказать…

— Что?

— Эта береза едва удерживает Вас. Малейшее движение, и…

— Я знаю. Я люблю эту березу.

— Понятно.

Разговаривая, он тщательно обвязывал веревкой ее щиколотки, без конца проверяя крепость огромных тугих узлов из ивовых прутьев.

— У нас только одна веревка, — сказал он. — Я не смогу без нее забраться наверх. Так что мы будем подниматься вместе.

На такой веревке?

— А веревка выдержит?

— Будем уповать на Бога, фрекен, — серьезно произнес он.

— А Ваша жена!.. Она ведь не втащит нас обоих наверх!

— Я попросил ее привести соседей.

— Но ведь там, наверху, никого нет…

— Пока нет. Придется подождать.

У Виллему вырвался тихий стон. Хотя теперь все это не казалось ей таким уж безнадежным. Теперь у нее была связь с миром, она была не одна.

— Как же Вы сами привяжетесь? — крикнула она. — Мне отсюда ничего не видно.

— Я обвязал веревкой грудь, так что я в безопасности. Веревка достаточно длинная. Лишь бы ее хватило для фрекен.

— Спасибо Вам за все! Я надеюсь, Вы понимаете, чем я обязана Вам.