"Книги врут! Будь прокляты все эти драные писаки! Всю жизнь только и читаешь — знание сила! В будущем — все умные! Герой из будущего в дикой стране — всегда победитель! Все его слушаются и восторгаются его поступками! Тьфу, ты! Абсурд, какой!

Всё! Хватит! Лучше уж издохнуть, чем безмолвно копаться в этой мерзкой пыли!" — Виктор с отвращением отбросил от себя тяжёлую и несуразную мотыгу и решительным шагом отправился к надсмотрщику. Тот его сразу заметил. Двинулся навстречу.

Одновременно замахиваясь плёткой.

— Работать! Быстро! — уж эти то слова из жуткой речи местных рабовладельцев пленник понимал. Да с трудом мог вымолвить несколько слов сам:

— Хозяин! Мне нужен хозяин!

Целый месяц он ждал встречи с кем угодно из правящей верхушки. Вполне резонно рассчитывая, что и без знания языка он сможет восхитить своими несомненными талантами любого мало-мальски грамотного человека. Но никого, кроме жестоких и тупых надсмотрщиков видеть не доводилось. А при попытках найти общий язык с себе подобными, Виктор наталкивался на неприкрытые враждебные взгляды. Чужака отторгали все. С момента пленения его каждый вечер вталкивали в мрачное здание каменного барака. Запирая там с такими же обездоленными, измождёнными как он рабами. Не могущими и слова сказать в свою защиту, лишь изредка, скотским мычанием показывающих своё недовольство. Мало того; большинство несчастных говорило на других языках. Что добавляло большей трудности, как во взаимопонимании, так и в общении с охраной.

Утром огромные, без единой щели ворота барака открывались со страшным скрипом.

Рабов выгоняли пинками и древками копий под начинающее светлеть небо, строили в шеренгу, выдавали по полбуханки серого хлеба и заставляли бежать к очередному полю. Надсмотрщики скакали на лошадях. Мотыги и прочий инструмент везли сзади на телеге.