Я скорчилась у борта вертолета, вцепившись мертвой хваткой в прибитую к стене петлю. Хотелось вцепиться и второй рукой, будто эта дурацкая петля спасет меня, если вертолет вдруг хлопнется на землю. Одной рукой я держалась потому, что двумя выглядело бы слишком трусливо. У меня на голове были наушники, вроде тех, что надевают в тире, но на скобе был и микрофон, чтобы разговаривать на фоне шума, от которого зубы шатались. Вертолет был вроде прозрачного пузыря, гудящего и дрожащего, но я это не замечала. Я старалась как можно меньше открывать глаза.

— Вам нехорошо, миз Блейк? — спросил Лайонел Баярд.

Я вздрогнула.

— Нет, все в порядке.

— У вас не очень хороший вид.

— Я не люблю летать, — ответила я.

Он слегка улыбнулся. Кажется, я не внушала уверенности Лайонелу Баярду, адвокату и шестерке фирмы «Бидл, Бидл, Стирлинг и Лёвенштейн». Это был маленький аккуратный человечек с белесыми усиками, наводившими на мысль, что это и есть вся лицевая растительность, доставшаяся на долю Лайонела Баярда. Треугольная челюсть была гладкой, как у меня. Может быть, усики просто приклеены? Коричневый костюм из тонкого твида сидел на нем, как сделанная на заказ перчатка. Тонкий галстук в коричнево-желтую полоску с золотой булавкой. На булавке монограмма. И на изящном кожаном дипломате — тоже монограмма. Все в полной гармонии, вплоть до туфель с золотыми кисточками.

Ларри повернулся ко мне — он сидел рядом с пилотом.

— Ты в самом деле боишься летать?

Я видела, как шевелятся его губы, но звук доносился только из моих наушников — без них в таком шуме разговаривать было бы невозможно. Ларри явно развеселился.

— Да, Ларри, я действительно боюсь летать. — Я надеялась, что наушники передадут сарказм не хуже веселья.

Ларри заржал. Очевидно, сарказм дошел. Ларри был свежевыбрит, одет в свой запасной костюм и в белую рубашку — одну из трех, которые у него были — и нацепил второй из лучших галстуков. Самый лучший был весь залит кровью. Он все еще учился в колледже и работал по выходным в ожидании защиты диплома. Его короткие волосы имели цвет удивленной моркови. Он был веснушчатый, с меня ростом — коротышка, со светло-голубыми глазами.