Сделав вдох, он медленно продолжил:
— Я полагаю… Я убежден, что реакция на похищение и убийство Энни вывела его из равновесия. Скверно. До этого он был практически слепо нацелен на удовлетворение своих инстинктов, которые управляли им. Чуть меньше чем за месяц он убил 12 человек, а это значит, что нечто спровоцировало его, что-то очень травматическое. Но каким бы ни был этот спусковой механизм, он либо уничтожил личность, которую представлял собой убийца, либо просто высвободил что-то долго дремлющее внутри него.
— Что-то злое.
— На этот счет я даже не сомневаюсь.
— Но даже зло обладает чувством самосохранения, — нахмурился Лемотт. — И слишком бурное неожиданное внимание, которое сопровождало убийство Энни, пробудило в нем это чувство. Или, по крайней мере, заставило контролировать себя.
— Верно.
— Поэтому он остановился и нашел безопасное место
— Пока что. Он отступил перегруппироваться и все обдумать. Рассмотреть различные варианты. Возможно даже, он будет искать способ изменить свой ритуал в соответствии с новыми реалиями.
— Потому что сейчас он знает, что его преследуют.
Бишоп кивнул. Лемотт устроил себе ускоренный курс изучения психологии серийных убийц. Несмотря на предупреждения Бишопа, он глубоко погрузился в искусство и науку составления портрета убийц, и его интерес с каждой минутой рос все больше.
— Даже если он проверял свои пределы или просто старался понять, что ему нужно для удовлетворения своей тяги, странно, что он убил так многих за такой короткий период, а затем просто остановился. Интересно, как долго он сможет сопротивляться своим желаниям?
— Недолго, я так думаю.
— Но прошло уже более двух месяцев.
Бишоп хранил молчание.
— Или не прошло, — медленно предположил Лемотт. — Возможно, он не просто ушел на дно, а сделал нечто еще. Возможно, он адаптировался к тому, что на него ведут охоту, и сменил свой почерк. Скрылся из поля зрения на некоторое время, поменял место жительства и начал убивать где-то в другом месте. Убивать по-другому, не так, как раньше. Сменил свой ритуал. Вот о чем вы думаете?