Судно шло на юго-восток, и шумели у бортов волны.

Харугот из Лексгольма натянул поводья, останавливая коня.

– Клянусь Великой Бездной, все это уже было, – сказал он. – Осталось лишь повторить то, что мы совершили в прошлом году.

Свита, вслед за консулом Золотого государства поднявшаяся на круглую вершину холма, промолчала. Никто не осмелился сказать, что войска устали, что их несколько меньше, чем было тогда, и что во время битвы при Обманной речке у Серебряной империи не имелось союзников в виде орков Великой степи.

Все это Харугот знал сам и все равно собирался победить снова.

В этот раз войска сошлись чуть севернее, чем в прошлый, на древнем тракте, соединяющем столицы двух империй.

– Ари Форн, как ты оценишь их позицию? – спросил консул.

– Они хорошо укрепились, – осторожно проговорил седой командир большого полка, едва не казненный за неудачу при осаде Терсалима. – Я бы не рискнул атаковать их до тех пор, пока не подойдут тердумейцы.

Харугот прибыл к войскам семь дней назад. Приказал посадить на кол нескольких таристеров, отправил орков ловить убежавших в степь дезертиров. Увеличил пайки и дал всем знать, что скоро подойдет помощь. И толпа, чьи мысли были лишь о том, как выжить и побыстрее вернуться домой, вновь стала армией.

Правда, тердумейцы, известные любители медлить и путаться в трех соснах, пока опаздывали, но должны были подойти через несколько дней.

– Верно говоришь, у них хорошая позиция, – сказал консул. – Но ждать мы не можем, мы должны атаковать и победить сейчас.

Войско императора заняло пространство между двумя холмами, оседлав дорогу. И, как положено по всем правилам воинского искусства, выстроило лагерь со рвом, вышками для наблюдателей и частоколом.

Над лагерем поднимались знамена легионов, черные стяги с Синей Луной, вились флаги орочьих родов.